yuvlatyshev (yuvlatyshev) wrote in arhistrazh,
yuvlatyshev
yuvlatyshev
arhistrazh

Categories:

Дом, где жил академик Никифоров А.С.

Дом, где жил академик Никифоров А.С. (г. Озерск, ул. Музрукова, 24) - объект культурного наследия регионального (1949-1978 годы).







Местонахождение: г. Озерск, ул. Музрукова, 24

Александр Сергеевич Никифоров родился 4 мая 1926 года в семье крестьянина в деревне Афанасово, что стоит на водоразделе Волги и Шоши неподалеку от большого села Емельяново (сейчас Калининский район Тверской области). Емельяновскую школу, где теперь о нем есть экспозиция в школьном музее. Относительно своей будущей профессии А.С. Никифоров определился уже в последних классах средней школы и после окончания десятилетки поступил в Московский институт стали и сплавов. Это были нелегкие военные и первые послевоенные годы. Однако жизненные лишения не помешали способному студенту окончить в 1948 году институт и получить профессию металлурга. Еще на студенческой скамье ему довелось слушать лекции таких признанных специалистов металлургии, как Павлов, Гудцов, Бардин.



В 1948 году Никифорова направили на работу на строившийся под Челябинском комбинат № 817 (ныне ПО «Маяк», город Озерск), на завод по производству оружейного плутония. Это был первенец советской ядерной промышленности. Атомный проект возглавлял Л.П. Берия, а научным руководителем был назначен академик И.В. Курчатов. Уже через год за работу по изготовлению плутониевого заряда для первой советской атомной бомбы РДС-1 23-летний инженер А.С. Никифоров получил высшую награду страны — орден Ленина.

В начале 1950-х годов он участвовал в создании нового тритиевого производства, необходимого для решения проблемы получения термоядерных зарядов, и в 27 лет удостоился Государственной премии СССР. В 1955 году А.С. Никифоров назначается директором завода по производству радиоизотопной продукции, ныне широко экспортируемой за рубеж. Еще через пять лет он становится заместителем главного инженера, а впоследствии главным инженером комбината «Маяк», в 1962 году становится лауреатом Ленинской премии. Комбинат был самым крупным и самым сложным в стране физическим, радиохимическим и химико-металлургическим комплексом, и А.С. Никифоров обеспечил на нем становление и развитие производства по химической регенерации отработавшего ядерного топлива атомных станций и завода РТ самого комбината, за что был удостоен звания Героя Социалистического Труда, а вскоре стал лауреатом еще одной Государственной премии. И все это — в условиях абсолютной секретности. В 1975 году Александр Сергеевич защищает докторскую диссертацию, на следующий год ему присваивают звание «Почетный гражданин города Озерска» (ныне на доме, где он жил, укреплена мемориальная доска).



В 1977 году его переводят в Москву и назначают заместителем директора Всесоюзного НИИ неорганических материалов, созданного распоряжением И.В. Сталина еще в 1945 году для решения материаловедческих и технологических проблем разработки ядерного оружия. После кончины академика А.А. Бочвара Александр Сергеевич становится в 1984 году директором этого уникального исследовательского центра. В годы перестройки в сложных условиях недофинансирования науки А.С. Никифоров сумел установить прочные связи с академическими институтами и зарубежными партнерами в данной отрасли. В 1987 году его избрали действительным членом Академии наук СССР (первый в ядерной отрасли академик, пришедший с производства), он выполнял ответственные обязанности председателя Координационного совета по проблемам переработки и захоронения радиоактивных отходов при правительстве СССР и председателя Научного совета по радиохимии при президиуме АН СССР.

И все же главный этап жизни Александра Сергеевича — почти 30 лет работы на комбинате «Маяк». Никифоров не просто вызывал симпатии, а буквально покорял каждого с первых минут общения. «Прекрасный мужчина, — вспоминал профессор А.Н. Кононов, — чисто русский, есенинского склада тип: светловолосый, с серо-голубыми глазами и очень мягкой, приятной манерой поведения. Женщины от него с ума сходили». «Из его кабинета не хотелось уходить, — вторил Кононову обычно сдержанный на похвалы М.В. Гладышев. — Более делового, разумного и одновременно более приятного в обхождении с людьми руководителя трудно и припомнить».

Темпы продвижения Никифорова по службе были просто поразительны: за 12 лет 7 повышений. Один из руководителей управления вскоре после прибытия его на комбинат предрек: «Этот тверской паренек еще себя покажет». Молодым, то есть неопытным, нуждающимся в постоянной опеке специалистом он не был ни дня, отличаясь редкой для такого возраста самостоятельностью действий.

Биограф нашего земляка В.Г. Черников пишет: «К сожалению, печальный исход его жизни был предрешен изначально, поскольку Никифорова направили не куда-нибудь, а в самое пекло — на металлургический участок опытно-промышленного цеха 20-го завода, где А.А. Бочвар, А.Н. Вольский и другие академики, профессора и члены-корреспонденты бились над получением особо чистого металлического плутония. Это была страшно грязная и страшно секретная работа, настолько секретная, что людей без дипломов там не было ни одного. Все делали только инженеры и ученые. Они вели технологический процесс, они же были и за уборщиц. Не единожды приходилось брать в руки половую тряпку самому академику Бочвару. Вместе с академиками принимал участие в технологических поисках и Никифоров. Его назначили руководителем рафинировочного участка, и он входил в число тех, кто провел первую в стране промышленную плавку плутония. Плутоний для пионеров атомного проекта — неземной, загадочный, существовавший только в теории элемент, его никто не видел, никто не знал его химических и физических свойств, отсюда длинная череда совершенно неожиданных (часто грозных) явлений. То полученный с величайшим трудом плутониевый продукт начинал искрить и взрываться, то вдруг ни с того ни с сего разваливалось на куски и разлеталось в разные стороны уже готовое изделие. Металлургия плутония — это многоступенчатая и принципиально иная, чем в мартеновских и доменных печах, технология (достаточно сказать, что его плавят в условиях глубокого вакуума), при своей разработке она потребовала мощной концентрации научных сил, и Александр Сергеевич, который все операции выполнял собственными руками, познал ее в совершенстве. В общении с Бочваром, Вольским и другими большими учеными он прошел прекрасную школу как технолог и исследователь».

Перейдя в химический цех, Александр Сергеевич резко сменил свою инженерную специальность: был инженер-металлург, стал инженер-химик. Но в том-то феномен Никифорова и состоял, что он обладал невероятной способностью к быстрой самоподготовке. Даже кандидатскую диссертацию написал именно как химик, на основе проведенных в химцехе исследований.

Способность Александра Сергеевича проникать в тонкости технологии была уникальной. Также уникальны были его собранность, работоспособность и самодисциплина. Его соратник Петр Иванович Трякин вспоминал: «Однажды мы с ним одновременно, правда, в разных санаториях, отдыхали в Ессентуках. Решил сходить к нему в гости. Раз пришел, мне говорят: «А его нет». Пришел в другой раз — опять нет. «А где он?» — спрашиваю. «Да в библиотеке целыми днями сидит, пишет чего-то».

А.Н. Кононов: «По своему стилю работы Александр Сергеевич не был приверженцем резких мер. Все проблемы, даже самые острые, он предпочитал решать мягко, без грубого давления на человека. Это особенно хорошо прослеживалось в кадровых делах. Не раз случалось, что к нему попадали работники довольно слабые, которые не удовлетворяли его по своим деловым качествам, но я не помню ни одного случая, чтобы он жестко поставил вопрос об их замене. Какими бы работники ни были, он их терпел, и порою терпел подолгу. Если в конце концов и заменял, то делал это так аккуратно и тонко, что не возникало никаких обид».

Радиационная обстановка в химцехе оказалась нисколько не лучше, чем на плутониевом производстве. Перейдя сюда, Александр Сергеевич, как говорится, попал из огня да в полымя. Через некоторое время наиболее опасные операции по предложениям Никифорова удалось исключить из процесса, и облучение персонала снизилось. Но, прежде чем это произошло, Никифоров «свое успел получить». Плутоний, а затем химцех произвели в его организме необратимые разрушения. Рак легких был обеспечен.

Александр Сергеевич действовал в новых проблемных ситуациях через исследовательские группы, которые он создал на заводах, полагался не на чутье, а на тщательный анализ каждой сложной инженерной ситуации. Но, когда директором «Маяка» стал Б.В. Брохович, Никифоров, будучи образованнейшим специалистом, не мог соглашаться с его неграмотными спонтанными решениями. Отношения накалились, и, когда освободилось место в министерстве, он попросился в Москву. Видимо, повлияла на это и болезнь, колоссальные нагрузки он уже не мог выдерживать.

Став директором головного ядерного института, академиком, Никифоров совершенно преобразился: загорелся, наполнился новыми замыслами. Директор такого НИИ должен объединять в себе целый ряд важных качеств: одновременно быть и авторитетным ученым, и искушенным экономистом, и умелым администратором. Как раз в Никифорове все это и сочеталось, и добился он всего исключительно умом и талантом.



В справочнике о самых выдающихся химиках мира стоят рядом знакомые со школьной скамьи имена: Гесс, Пристли, Гей-Люссак, Кавендиш, Менделеев… И здесь же — Александр Сергеевич Никифоров. Когда он умер 29 мая 1991 года, некролог подписали все высшие руководители СССР.



Могила Никифорова на Кунцевском кладбище Москвы

Источники: https://tverlife.ru/news/45591.html?month=7&year=2018&day=1;
https://ru.wikipedia.org/wiki/Никифоров,_Александр_Сергеевич;
http://www.biblioatom.ru/founders/nikiforov_aleksandr_sergeevich/






Декабрь 2018 года. Фото: Ю. Латышев



Наименование акта органа государственной власти о постановке на государственную охрану: Постановление Законодательного Собрания Челябинской области от 25.08.2005 г. № 1819.

Tags: Озёрск, Челябинская область, объект культурного наследия
Subscribe

  • Здание Госбанка

    Здание Госбанка, г. Челябинск, ул. Елькина, 47/ул. Ленина, 58 -объект культурного наследия местного (муниципального) значения (1910-1912).…

  • Старый квартал

    Квартал старых домов между улицами Российской, Миасской, Красноармейской и Нагорной оказался последним в Челябинске относительно нетронутым за…

  • Арка на площади: проход без проезда

    Омский эксперт Удина в очередной раз показала свою продажную сущность, одобрив недопроект явных врагов культурного наследия Челябинска — неких…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 0 comments